Галопом по Европе

Говорят, основал его букур — чабан, — поставивший когда-то здесь свою хижину.
Лист зеленый, ствол паленый, Город Бухарест хваленый, Чтоб ты сгинул, провалился! Зря к тебе я в путь пустился. Твои улицы манили, Жизнь хорошую сулили...
Так пели пахари и букуры, искавшие работы в столице.
Огромен королевский дворец, ныне Музей искусств.. Его строили с явным намерением потягаться с Версалем и Веной. Об этом говорят и его размеры, и помпезная архитектура с отголосками барокко. Его коронованные обитатели владели еще ста тридцатью дворцами и замками, наделом земель общей площадью сто пятьдесят тысяч гектаров, акциями разных предприятий на четыре миллиона лей. Вольготно было королям распродавать иностранным концессионерам — немецким, французским, английским — уголь и нефть, медь и свинец, леса и речные пути Румынии.
Старожилы знают место на набережной речки Дымбовицы, где король оказывал милость народу. Происходило это каждую зиму, в день православного праздника крещения, в крещенскую стужу. Тысячи бедняков втягивались в крестный ход, возглавляемый митрополитом и королем. Лес хоругвей, облака ладана нависали над речкой, и король бросал в воду крестики.
Прыгай, ищи королевское золото! Прыгали в воду, поражая новичков, из года в год одни и те же нанятые, привычные к зимнему купанию молодчики. Не знали люди и того, что кресты — дешевка. Слегка позолоченные, а то и медные...
Вокруг королевского дворца, словно толпа сановников в нарядных мундирах, теснились богатые особняки. Горделивые, изобилующие лепными украшениями, они и сегодня рассказывают о своих былых хозяевах — тщеславных, кичащихся гербами и доходами, но часто нищих духовно. Изъяснялись в особняках по-французски, а по-румынски обращались лишь к прислуге: надо же было держать марку «маленького Парижа»...
Мало смущало «парижан» то, что в самом центре города была сделана свалка. Да, на пустыре, принадлежавшем именитому и наглому дельцу, возвышалась гора мусора. Он решил продать эту землю городу и заломил несусветную цену. А муниципальные власти упрямились. Он и велел свозить на свой пустырь мусор: этак скорее раскошелятся!
Тому, кто приезжает в Бухарест из скромной Софии, единственная роскошь которой — пышная зелень, румынская столица кажется особенно экстравагантной.